August 8th, 2013

Даже если мир покачнётся, вывернется и рухнет, накроется медным коллайдером, станет ужином чёрных ды

Даже если мир покачнётся, вывернется и рухнет,

накроется медным коллайдером, станет ужином чёрных дыр, –

эта девочка будет часами сидеть у тебя на кухне,

наливать тебе чай и вдыхать сигаретный дым.

Она презирает стиль: у неё мундштук и спортивный свитер,

у неё мужчин – как струн на обеих твоих гитарах

(если не считать безладовый бас).

Она – твой любимый зритель.

Твой нелепый, странный, сомнительный, но подарок.

Вроде чёртика в табакерке.

Она остра на язык,

она мелет с тобой околесицу без совести и стыда.

Но когда ты откроешь ей дверь, в дом ворвётся запах грозы

(говорит небрежно – "может, зайду", – и приходит всегда, всегда).

Сколько лет, сколько бед, – между вами не рвётся нить,

часовые стрелки постукивают в ритме сальсы.

Даже в одной кровати вы будете только смеяться и говорить.

Делай с ней, что хочешь, –

только не прикасайся.

Ей ещё идти в этом лёгком плаще в сырую осеннюю тьму,

унося с собой всё, что теперь, с этой ночи, пребудет с ней.

У неё есть сердце.

Только не рассказывай никому.

Да и сам забудь.

Желательно – побыстрей.