Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Прыгаешь прежде, чем бы тебя столкнули. Нечем гордиться, но, может быть, это легче. Ты принял близко

Прыгаешь прежде, чем бы тебя столкнули.
Нечем гордиться, но, может быть, это легче.
Ты принял близко к сердцу чужие пули
от пулемётчика, который автоответчик.

Словно таблетки, их передозировку.
Вот ты и выкидыш старой своей вселенной.
Шрам у нее останется татуировкой.
А ты — Гагарин, а не военнопленный.

Как ты ни падай, уснёшь потом как убитый,
станешь для всех зрелищем, кровью, хлебом.
А над головой, о морскую волну разбитой,
Точно такое же, точно такое же небо...

Здесь можно пожелать для тебя покоя
и проклянуть стоящего на причале,
но кровь твоя бегущей красной строкою
орет шизофренический бред о новом начале.

Ты станешь сначала амёбой, потом русалкой,
с третьим ли глазом, вечно открытым веком.
(Пересадка сердца — как в транспорте пересадка).
Но помни, что: не человеком, не человеком.

ЯКОВ СТАЛИН НЕ БЫЛ В ПЛЕНУ









«Знавший» три иностранных языка, Яков Джугашвили в академии провалил экзамены по английскому... И не сдал зачета по основам марксизма-ленинизма







ЯКОВ СТАЛИН НЕ БЫЛ В ПЛЕНУ

Суровая фраза «отца народов»: «Я солдат на фельдмаршалов не меняю!» — вошла в плоть и кровь нашей родной мифологии. Непреклонный вождь, скрывающий отцовское горе в набивании трубки. Его приближенные, тактично выходящие из кабинета...

Время произнесения этой фразы — середина февраля 1943 года. Уже окончена битва на Волге и до 14 апреля, когда будет получено сообщение, что старший сын Иосифа Сталина Яков Джугашвили бросился на проволоку в Особом лагере «А» при концентрационном лагере Заксенхаузен и был застрелен часовым как при попытке к бегству, осталось около двух месяцев. Именно тогда жена фельдмаршала Паулюса обратилась к Гитлеру с просьбой обменять ее мужа на Якова Джугашвили, однако Гитлер от этого предложения отказался.

Но мало кто знает, что в действительности Сталин не говорил этих слов. Да, сестра Якова Джугашвили Светлана Аллилуева вспоминает в книге «Двадцать писем к другу»: «Зимой 1942/1943 года, уже после Сталинграда отец вдруг сказал мне во время одной из наших редких встреч: «Немцы предложили мне обменять Яшу на кого-нибудь из своих. Стану я с ними торговаться? На войне как на войне!» Однако память даже столь близкого к Сталину человека — вещь все равно не самая надежная. Ведь впервые появилась эта фраза в одной английской газете и, скорее всего, была плодом фантазии какого-то досужего журналиста. Изящным стилистическим приемом. Вполне логично предположить, что Сталин, уже знавший по каналам ТАСС о публикации в английской газете, воспроизвел эту фразу в своей редакции, понимая, что она все равно будет приписана ему.

Фраза, даже такая, все равно остается фразой, а вот полученные в последнее время данные, криминалистический анализ документов и фотографий позволяют сделать вывод также о том, что под сомнение попадает и другой миф, миф о самом факте пленения и дальнейшем нахождении в плену Якова Джугашвили.


ПРИВЫЧНЫЙ ХОД ВЕЩЕЙ

По устоявшейся, известной истории пленения и гибели сына Иосифа Сталина сцепление событий шло следующим образом. Яков Джугашвили прибыл на фронт в конце июня 1941 года, с 4 июля участвовал в боях, попал в окружение, закопав документы, переоделся в гражданское (и приказал сделать то же самое своим подчиненным...), но 16 июля оказался в плену, был этапирован в сборный лагерь Березина, где еще не был опознан, но 18 июля 1941 года был первый раз допрошен уже как сын Иосифа Сталина. Далее Яков Джугашвили якобы выступил с заявлением, что борьба против германских войск бессмысленна. Текст заявления даже печатали на листовке, служившей для советских солдат «пропуском» в немецкий плен. Там же была и фотография Якова Джугашвили. Кроме того, существует листовка с текстом записки, якобы написанной Яковом и адресованной отцу: «19.7.41. Дорогой отец! Я в плену, здоров, скоро буду отправлен в один из офицерских лагерей в Германии. Обращение хорошее. Желаю здоровья. Привет всем. Яша». Потом след Якова Джугашвили можно проследить по нескольким лагерям для военнопленных, пока он не оказывается в том самом Особом лагере «А», где и погибает.

Помимо записки из плена, имеется открытка, отправленная из Вязьмы 26 июня 1941 года. Ранее адресованный жене Якова Джугашвили текст никогда не публиковался и его следует привести полностью хотя бы потому, что в нем содержится одна из зацепок, позволяющих усомнить «известную» версию. Итак: «26.6.1941. Дорогая Юля! Все обстоит благополучно. Путешествие довольно интересное. Единственно, что меня тревожит, это твое здоровье. Береги Галку и себя, скажи ей, что папе Яше хорошо. При первом удобном случае напишу более пространное письмо. Обо мне не беспокойся, я устроился прекрасно. Завтра или послезавтра сообщу тебе точный адрес и попрошу прислать мне часы с секундомером и перочинный нож. Целую крепко Галю, Юлю, Отца, Светлану, Васю. Передай привет всем. Еще раз крепко обнимаю тебя и прошу не беспокоиться обо мне. Привет В. Ивановне и Лидочке, с Сапегиным все обстоит благополучно. Весь твой Яша».

Яков Джугашвили так и не отправил никакого «пространного письма». 11 июля немцы ворвались в Витебск. В результате 16-я, 19-я и 20-я армии оказались в окружении. В числе окруженных частей оказался и 14-й гаубичный артиллерийский полк. Далее все вписывается в устоявшуюся версию.


ИЗ ОКРУЖЕНИЯ — БЕЗ ДОКУМЕНТОВ...

...Утром 22 июня 1941 года 14-й гаубичный артиллерийский полк 14-й танковой дивизии находился на полигоне Кубинка и проводил учебные стрельбы. Шел проливной дождь. К полудню распогодилось и всех собрали на митинг, прослушали выступление Молотова. Потом было партийное собрание, а 23 июня танковая дивизия и весь корпус, в котором Яков служил с 9 мая после выпуска из академии, начали готовиться к выступлению на фронт.

Следует сразу отметить, что Яков Джугашвили был высококлассным артиллеристом, показывающим очень высокие результаты в стрельбе. Так из своего 152-мм орудия, гаубицы, он попадал в танк, демонстрируя высший артиллерийский пилотаж. Также следует иметь в виду, что 14-я танковая дивизия, куда входил 14-й артиллерийский полк, нанесла немцам за время боев вполне адекватный урон. Было уничтожено 122 танка противника, при том, что в самой дивизии было 128 танков, из которых при выходе из окружения удалось сохранить пять. По сравнению с другими частями на Западном фронте эти показатели можно считать почти выдающимися.

Когда остатки дивизии были окружены в районе станции Лиозно, восточнее Витебска, то из окружения первыми вышли части 14-го гаубичного полка, что произошло 19 июля к вечеру.

По итогам боев 23 июля командование полка представляет Якова Джугашвили к ордену Боевого Красного Знамени. 29 июля документы пришли к маршалу Тимошенко, командующему Западным направлением, и были направлены в Главное управление кадров, то есть было отправлено представление на человека, которого физически в данный момент в штате полка не было. 5 августа Булганин направляет Сталину телеграмму, в которой говорилось, что Военный совет фронта оставил в списках награжденных старшего лейтенанта Джугашвили, а вот когда 9 августа Указ о награждении был напечатан в газете «Правда», фамилии Джугашвили там уже не было: в проекте Указа Яков Джугашвили шел под номером 99 и его фамилию аккуратно вычеркнули, только одну его, что, вероятнее всего, было сделано по негласному распоряжению Сталина.

Сообщение о том, что Яков Джугашвили находится в германском плену, прошло 21 июля. Почему немцы ждали три дня? Ведь, как было указано, первый протокол допроса датирован 18 июля. Но возможно, что они собирали и в спешном порядке систематизировали попавшие к ним документы. Какие? Дело в том, что 15 июля 1941 года, в 3 часа ночи, при выходе из окружения в колонне 14-го гаубичного артиллерийского полка случилось ЧП: загорелась машина со штабными документами.

«...Мы, нижеподписавшиеся командир штабной машины лейтенант Белов, завделопроизводством строевой части сержант Головчак, инструктор пропаганды старший политрук Горохов, завделопроизводством секретной части сержант Булаев, писарь строевой части Федьков, писарь артиллерийского парка Быков, составили акт о том, что 15 июля 41 года полк отходил прорываясь из окружения через местечко Лиозно Витебской области. Машины штаба полка подверглись обстрелу со стороны противника. От прямого попадания снаряда машина штаба ЗИС-5 загорелась. Вывезти машину не было возможности, и последняя полностью сгорела со следующими документами и имуществом: штаты, личные дела младшего и рядового состава, книга приказов, дело по переписке с дивизией, дело разведовательных и оперативных сводок, гербовые печати, книга учета начальствующего состава за 1941 год, книга исходящих документов, книга начальствующего состава, ящик с партийными и комсомольскими документами, различное имущество». Подписавшие акт утверждали, что сгорело все, но скорее это была попытка — впрочем, оказавшаяся удачной, — уйти от ответственности за то, что штабная машина и находившиеся в ней документы попали к неприятелю.

И тогда у немцев появились образцы почерка Якова Джугашвили. Что касается упоминавшегося в открытке «пространного письма», то оно вполне могло оказаться у немцев с личными документами уже после гибели Якова Джугашвили. Информации было вполне достаточно для того, чтобы начать серьезную игру. И не с Яковом Джугашвили, а с человеком, на него похожим, с двойником, благо в германской разведке был накоплен поистине уникальный материал их использования.


ПОДЛОГ КАК МЕТОД РАБОТЫ

Протоколы допросов Якова Сталина укрепляют в предположении, что история его пленения и жизни в плену есть результат работы германских спецслужб. Причем тут имеются факты очевидные, а также — скрытые, становящиеся понятными при тщательном анализе.

К представляющимся очевидным следует отнести довольно грубую работу по фальсификации почерка Якова Джугашвили и монтажу фотографий, которые в течение долгого времени выдавались за подлинные снимки плененного сына Сталина на разных этапах его нахождения в германском плену. Так, из четырех известных образцов почерка Якова Иосифовича Джугашвили, выполненных им якобы в плену в 1941 — 1942 гг., результаты криминалистической экспертизы показали, что два документа исполнены другим лицом, а два — написаны рукой старшего сына Сталина. Но в то же время специалисты Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ отмечают, что отсутствие подлинников записок Я.И. Джугашвили (исследовался только текст, изображенный на фотовкладках) не исключает возможности технической подделки с комбинированием отдельных слов и буквосочетаний из имевшихся в распоряжении немецкой стороны образцов подлинного рукописного текста старшего лейтенанта Джугашвили. Также сомнительна подлинность фотографий. В ходе исследования фотографических снимков Я.И. Джугашвили, изготовленных в Германии с июля 1941 года по 14 апреля 1943 года, были выявлены признаки частичной подделки фотоматериалов с использованием ретуши и фотомонтажа.

На основании проведенной экспертной оценки специалисты Центра установили, что из одиннадцати немецких фотоматериалов семь являются фото- и типографской репродукцией, на восьми снимках установлено наличие ретуши изображения, три изготовлены путем фотомонтажа (в том числе и для придания в изображении Якова Джугашвили иного состояния мимики). На одном из снимков было также выявлено применение в фотомонтаже зеркального изображения (напечатанного с перевернутого негатива).

Нельзя исключить, что у немцев были снимки Якова Джугашвили, полученные от агентуры еще до войны, или же они — если предположить, что сын Сталина все-таки не погиб в боях, — использовали одни и те же снимки, сделанные сразу после пленения Якова Джугашвили.

Удивляет и то, что отлаженная пропагандистская машина нацистской Германии ни разу не использовала такие материалы, как киносъемку или запись голоса Якова Джугашвили. Всего несколько фотографий и несколько небольших записок!

Странным выглядит не только содержание протоколов допросов Якова Джугашвили, но и их судьба. Протокол первого допроса такого важного пленника, вокруг которого завертелись колеса пропагандистской машины нацистов, как показал разбор архивов в Саксонии в 1947 году, был подшит в дела 4-й танковой дивизии корпуса Гудериана. Другой протокол допроса оказался в архиве люфтваффе, что также внушает сомнение в их подлинности.

Что же касается содержания протоколов, то в них масса несуразностей и ошибок, по которым можно предположить, что все приписанное Якову Джугашвили писал немец. Так, Яков якобы рассказывал офицеру абвера, как он, пока полк уже стоял под Лиозно, западнее Смоленска, поехал в Смоленск и присутствовал при поимке в трамвае немецкого шпиона.

Явными ошибками в протоколах были не только несуразности с годом и местом рождения Якова Джугашвили, хотя в протоколах и в дальнейшем немцы оперировали теми данными, что содержались в документах из якобы сгоревшей штабной машины 14-го артиллерийского полка. Также явной ошибкой была информация о том, что Яков Джугашвили знал три иностранных языка, в то время как он не мог сдать экзамен по английскому в академии. И уж, конечно, он не знал французского языка на таком уровне, чтобы якобы уже в лагере целых шесть месяцев «свободно беседовать» с интернированным сыном премьер-министра Франции, капитаном Рене Блюмом.


ИГРА ПО-КРУПНОМУ

Вот как, по свидетельствам других узников немецких лагерей, показывали пленного сына Сталина окружающим. «Несколько раз видели его в лагере поближе. Он жил в генеральском бараке, и каждый день его подводили к лагерному проволочному ограждению для показа публике, как пленного сына Сталина. Он был одет в простую серую шинель с черными петлицами, в пилотку и кирзовые сапоги. Перед ограждением стоял, положив руки за спину, и смотрел выше голов любопытствующей толпы, которая с другой стороны ограждения оживленно переговаривалась с частым повторением Stalins Sohn».


ЦЕЛЬ — СЛОМИТЬ СТАЛИНА?

Возможно, фальсификация преследовала не только пропагандистские, но и психологические цели. Таким образом хотели оказать психологическое давление на Сталина. Первостепенное внимание персоне Сталина уделялось не только потому, что Гитлер ненавидел его больше, чем любого другого лидера противостоявшего ему блока государств. Ведь Сталин был фигурой номер один, на нем замыкались все важнейшие вопросы внутренней и внешней политики Советского Союза. А значит, и весь ход Второй мировой.

Анализируя совокупность доступных документов, можно предположить, что о проведении этой операции в самой Германии знали единицы. Если оценить условия содержания «пленника», его перемещение по различным лагерям, напрашивается вывод, что подходы к «сыну Сталина» жестко контролировались немецкой стороной, и все попытки советских спецслужб получить более точную, достоверную информацию об «узнике», окончились неудачей.

Если предположить, что сын Иосифа Сталина погиб, а не попал в плен, то после гибели Якова Джугашвили события могли развиваться в двух направлениях. За старшего лейтенанта Якова Джугашвили выдал себя его земляк — сослуживец, который знал отдельные факты его биографии. В этой связи предстоит внимательно изучить список без вести пропавших военнослужащих 6-й батареи второго дивизиона 14-го гаубичного артиллерийского полка. По второму направлению немецкие спецслужбы могли воспользоваться документами погибшего сына Сталина, найдя для участия в «спектакле» своего «пленника». Это более вероятное развитие событий.

Переходя к вопросу гибели «пленника», необходимо отметить, что, по немецким источникам, 14 апреля 1943 года произошла трагедия и Яков Джугашвили погиб (был застрелен) в концлагере Заксенхаузен «при попытке к бегству». Основываясь на этой информации, ряд отечественных и зарубежных исследователей считают, что это был осознанный акт самоубийства. Но почему эта трагедия произошла в апреле 1943 года? С конца марта — начала апреля 1943 года — времени окончания зондирования через представителей Международного Красного Креста позиций сторон по проблемам обмена пленными — участь «особого узника» была предрешена. Можно предположить, что дальнейшее его участие в операции могло привести к полному раскрытию фальсификации.

Как бы то ни было, дальнейшие изыскания по делу Якова Джугашвили помогут устранить еще одно «белое пятно» в истории военных лет.

Письмо товарищу Сталину

«В своем письме я осмысленно и последовательно старался сделать больно всем тем, кто не первый год делает больно мне и моим близким. Кто оскорбляет мою память и стоит на своем».

Захар Прилепин

Мы поселились в твоём социализме.

Мы поделили страну созданную тобой.

Мы заработали миллионы на заводах, построенных твоими рабами и твоими учёными. Мы обанкротили возведённые тобой предприятия, и увели полученные деньги за кордон, где построили себе дворцы. Тысячи настоящих дворцов. У тебя никогда не было такой дачи, оспяной урод.

Мы продали заложенные тобой ледоходы и атомоходы, и купили себе яхты. Это, кстати, вовсе не метафора, это факт нашей биографии.

Поэтому твоё имя зудит и чешется у нас внутри, нам хочется, чтоб тебя никогда не было.

Ты сохранил жизнь нашему роду. Если бы не ты, наших дедов и прадедов передушили бы в газовых камерах, аккуратно расставленных от Бреста до Владивостока, и наш вопрос был бы окончательно решён. Ты положил в семь слоёв русских людей, чтоб спасти жизнь нашему семени.

Когда мы говорим о себе, что мы тоже воевали, мы отдаём себе отчёт, что воевали мы только в России, с Россией, на хребте русских людей. Во Франции, в Польше, в Венгрии, в Чехословакии, в Румынии, и далее везде у нас воевать не получилось так хорошо, нас там собирали и жгли. Получилось только в России, где мы обрели спасение под твоим гадким крылом.

Мы не желаем быть благодарными тебе за свою жизнь и жизнь своего рода, усатая сука.

Но втайне мы знаем: если б не было тебя — не было бы нас.

Это обычный закон человеческого бытия: никто не желает быть кому-то долго благодарным. Это утомляет! Любого человека раздражает и мучит, если он кому-то обязан. Мы хотим быть всем обязанными только себе — своим талантам, своему мужеству, своему интеллекту, своей силе.

Тем более мы не любим тех, кому должны большую сумму денег, которую не в состоянии вернуть. Или не хотим вернуть.

Поэтому мы желаем обставить дело так, что мы как бы и не брали у тебя взаймы, а заработали сами, или нам кто-то принёс в подарок сто кг крупных купюр, или они валялись никому не нужные — да! прекрасно! валялись никому не нужными! и мы их просто подобрали — так что, отстань, отстань, не стой перед глазами, сгинь, гадина.

Чтоб избавиться от тебя, мы придумываем всё новые и новые истории в жанре альтернативной истории, в жанре мухлежа и шулерства, в жанре тупого вранья, в жанре восхитительной и подлой демагогии.

Мы говорим — и тут редкий случай, когда мы говорим почти правду — что ты не жалел и периодически истреблял русский народ. Мы традиционно увеличиваем количество жертв в десятки и даже сотни раз, но это детали. Главное, мы умалчиваем о том, что самим нам нисколько не дорог ни этот народ, ни его интеллигенция. В сегодняшнем семимильном, непрестанном исчезновении населения страны и народной аристократии, мы неустанно и самозабвенно виним — какой очаровательный парадокс! — тебя! Это ведь не мы убили русскую деревню, русскую науку и низвели русскую интеллигенцию на уровень босяков и бастардов — это, не смейся, всё ты. Ты! Умерший 60 лет назад! А мы вообще ни при чём. Когда мы сюда пришли — всё уже сломалось и сгибло. Свои миллиарды мы заработали сами, своим трудом, на пустом месте! Клянёмся нашей мамой.

В крайнем случае, в отмирании русского этноса мы видим объективный процесс. Это ведь при тебе людей убивали, а при нас они умирают сами. Ты даже не успевал их так много убивать, как быстро они умирают сегодня по собственной воле. Объективность, не так ли?

Ещё мы уверенно говорим, что Победа состоялась вопреки тебе.

Правда, немного странно, но с тех пор в России почему-то ничего не получается вопреки. Например, она никак не становится разумной и сильной державой ни вопреки, ни даже благодаря нам и нашей созидательной деятельности. Опять парадокс, чёрт возьми.

Мы говорим, что ты сам хотел развязать войну, хотя так и не нашли ни одного документа, доказывающего это.

Мы говорим, что ты убил всех красных офицеров, и порой даже возводим убиенных тобой военспецов на пьедестал, а тех, кого ты не убил, мы ненавидим и затаптываем. Ты убил Тухачевского и Блюхера, но оставил Ворошилова и Будённого. Поэтому последние два — бездари и ублюдки. Если б случилось наоборот, и в живых оставили Тухачевского и Блюхера, то бездарями и ублюдками оказались бы они.

Как бы то ни было, мы твёрдо знаем, что ты обезглавил армию и науку. То, что при тебе мы вопреки тебе имели армию и науку, а при нас не разглядеть ни того, ни другого, не отменяет нашей уверенности.

Мы говорим, что накануне ужасной войны ты не захотел договориться с «западными демократиями», при том, что одни «западные демократии», как мы втайне знаем, сами прекрасно договаривались с Гитлером, а другие западные, а также отдельные восточные демократии исповедовали фашизм, и строили фашистские государства. Мало того, одновременно финансовые круги неземным светом осиянных Соединённых Штатов Америки вкладывали в Гитлера и его поганое будущее огромные средства.

Мы простили всё и всем, мы не простили только тебя.

Тебя ненавидели и «западные демократии», и «западные автократии», и эти самые финансовые круги, и ненавидят до сих пор, потому что помнят с кем имели когда-то дело.

Они имели дело с чем-то по всем показателям противоположным нам. Ты — иная точка отсчёта. Ты другой полюс. Ты носитель программы, которую никогда не вместит наше местечковое сознание.

Ты стоял во главе страны, победившей в самой страшной войне за всю историю человечества.

Ненависть к тебе соразмерна только твоим делам.

Ненавидят тех, кто делает. К тем, кто ничего не делает, нет никаких претензий. Что делали главы Франции, или Норвегии, или, скажем, Польши, когда началась та война, напомнить?

Они не отдавали приказ «Ни шагу назад!». Они не вводили заград-отряды, чтобы «спасти свою власть» (именно так мы, альтруисты и бессеребренники, любим говорить о тебе). Они не бросали полки и дивизии под пули и снаряды, ни заливали кровью поля во имя малой высотки. Они не заставляли работать подростков на военных заводах, они не вводили зверские санкции за опоздание на работу. Нет! Миллионы их граждан всего лишь, спокойно и ответственно, трудились на гитлеровскую Германию. Какие к ним могут быть претензии? Претензии всего мира обращены к тебе.

При тебе были заложены основы покорения космоса — если б ты прожил чуть дольше, космический полёт случился бы при тебе — и это было бы совсем невыносимо. Представляешь? — царь, усатый цезарь, перекроивший весь мир и выпустивший человека, как птенца, за пределы планеты — из своей вечно дымящей трубки!

О, если б ты прожил ещё полвека — никто б не разменял великую космическую одиссею на ай-поды и компьютерные игры.

Да, к тому же, при тебе создали атомную бомбу — что спасло мир от ядерной войны, а русские города от американских ядерных ударов, когда вместо Питера была бы тёплая и фосфорицирующая Хиросима, а вместо Киева — облачное и мирное Нагасаки. И это было бы торжеством демократии, столь дорогой нам.

Ты сделал Россию тем, чем она не была никогда — самой сильной страной на земном шаре. Ни одна империя за всю историю человечества никогда не была сильна так, как Россия при тебе.

Кому всё это может понравиться?

Мы очень стараемся и никак не сумеем растратить и пустить по ветру твое наследство, твоё имя, заменить светлую память о твоих великих свершениях — чёрной памятью о твоих, да, реальных, и, да, чудовищных преступлениях.

Мы всем обязаны тебе. Будь ты проклят.

«Воин» Брайана Холли

Оригинал взят у valse_boston в «Воин» Брайана Холли
«»— Что?? Мне — в этом? В однобортном? Да вы что? Не знаете, что в однобортном сейчас уже никто не воюет? Безобразие! Война у порога, а мы не готовы! Нет, мы не готовы к войне!

Неясно, с кем и за что собралась воевать прекрасная Брайана Холли, но определенно можно сказать – она готова! Полный набор костюмов, необходимых для проведения любой военной операции – от разведки до принятия полной и безоговорочной капитуляции противника:



Воин Брайана Холли / Bryana Holly by Ben Tsui - Yume Magazine


Collapse )


кроме балагуров, унявшихся в прежней наглости, престарелых красавиц, изогнутых боево - кто еще с нам

кроме балагуров, унявшихся в прежней наглости,
престарелых красавиц, изогнутых боево -
кто еще с нами дремлет на ветреных пляжах в августе?
только тучи и мидии, более никого.

кроме нас, выбывших из правдолюбивых, спорящих
(речи обличительны, добродетели показны),
кто еще свидетель всей этой роскоши, этой горечи,
этой пегости, ржавчины, белизны.

потому что воюющий с адом всегда навлекает весь его
на себя,
тьма за ним смыкается, глубока.
только мы проиграли все, это даже весело:
мы глядим, как движутся облака.

с мокрыми волосами, разжалованные, пешие,
бесполезные, растерявшие что могли,
мы садимся на берегу пожинать поспевшие
колыбельные, штормы, закаты и корабли.

да, мы слышали: хрипнет мир, и земля шатается,
как дурное корыто, стремится в небытие.
шарлатаны вершат свои шарлатанцы и шарлатаинства.
может, только это удерживает ее.


Я ломала Мужчин... И бывала - сама изломанной... Ненавидели ? Да... Но любили сильней, поверь ! Прог

Я ломала Мужчин... И бывала - сама изломанной...
Ненавидели ? Да... Но любили сильней, поверь !
Прогоняла навек... И бросалась к ногам со стонами...
Женской сутью своей - открывала любую дверь...

Проходила вперёд - под овации, гром, шипение...
То готовила суп, то взводила тугой курок...
Я добралась до Звёзд... Не минуя шипы и тернии...
Ты годами не режь... мне отмеренный небом срок...

И трудилась за грош, и сверкала везде алмазами...
Проклинала Любовь... Но спасалась... её теплом....
Загоралась огнём, даже зная, что будет сказано...
Много зла обо мне... Много грязи про мой же Дом...

Ты не слышал того, что шептало мне море южное...
Ты не видел тех слёз, что лились из усталых глаз...
Я... осталась Собой... Просто... Женщиной...
Чьей-то суженой... Не суди меня, друг...
Не суди ! - Ни Одну из Нас ...

Рауль Бова

4sfb09
Родился в Риме, Италия. В детстве Рауль серьёзно занимался спортом, в возрасте 16 лет стал чемпионом Италии в плавании на стометровой дистанции на спине. Отслужив в армии, Рауль изучал физику в университете, но с началом актёрской карьеры прервал обучение.
Collapse )

Вот смотри – это лучший мир, люди ходят строем, Смотрят козырем, почитают казарму раем; Говорят: «Мы

Вот смотри – это лучший мир, люди ходят строем,
Смотрят козырем, почитают казарму раем;
Говорят: «Мы расскажем, как тебя сделать стройным»
Говорят: «Узкоглаз – убьем, одинок – пристроим,
Крут – накормим тебя Ираком да Приднестровьем,
Заходи, поддавайся, делись нескромным,
И давай кого-нибудь всенародно повыбираем,
Погуляем, нажремся – да потихоньку повымираем».

Это вечная молодость: от МакДональдса до Стардогса,
От торгового комплекса до окружного загса,
Если и был какой-нибудь мозг – то спекся,
Чтобы ничем особенно не терзаться;
Если не спекся – лучше б ты поберегся,
Все отлично чуют тебя, мерзавца.

Это что ж под тобой все плавится и кренится –
Хочется значительнее казаться? –
Столько Бога вокруг, что хочется три страницы,
А не получается и абзаца?
Столько Бога – на фотографиях все зернится,
Воздух горлу не поддается, глаза слезятся?
А паек принесут – так ты сразу тявкать да огрызаться?
Ты б и впрямь, чувак, соблюдал границы –
Все прекрасно видят тебя, мерзавца.

Это лучший мир, так и запиши себе, дьяволенок,
Не сжигать же тебе блокнотов, не резать пленок,
Не трясти на предмет стишков твоих дамских сумок -
Просто мы не любим одушевленных,
К ним и приближаться-то стремновато без пары рюмок,
А тем более – подпускать наших юных самок.
Это замечательный мир, один из прекрасных самых.
Так и запиши себе, недоумок.

Пакую себя в пальто, наливаю сок, пятнадцатиградусный, аж занавеска зябнет. Опять невозможный подъем

Пакую себя в пальто, наливаю сок, пятнадцатиградусный, аж занавеска зябнет. Опять невозможный подъем. И болит висок. И хочется лечь обратно, но нет, нельзя, нет, влачи себя до метро, благо тут почти четыре минуты, чтоб выпрямиться и прямо, и радостно умереть. Но без десяти на вогнутой стенке будут крутить рекламу.

Вот вроде уж не рождество, а еще вертеп, Мария, младенец в обшарпанной колеснице, и вот - просыпаются бабочки в животе, потом просыпаются веки, потом ресницы. Потом просыпаются люди на полпути, бессмысленно нежным взглядом глядят наружу, мы будем вместе качаться, потом идти, смотреть друг на друга ясно и безоружно.

Потом - ну, такое потом, в общем, как всегда, я вспомню, зачем эта ночь для меня сбывалась, как в самых зеленых глазах мои поезда сперва отражались, а после чередовались, они становились фарами тех машин, что вечно не вовремя встанут для нас у входа, потом отъезжающим счастьям маши, маши, потом уходи, вздыхая от несвободы.

Я мало что ем, но снится какую ночь все хлеб и масло, намазывать, жрать без счета, и это похоже на жизнь мою, где невмочь не знать ничего, но мечтать, но мечтать о чем-то. Когда ты спросонья прян, золотист и тем лишь жив, что кто-то с утра поет, то... то это совсем не бабочки в животе, помилуй, Господи, это же самолеты.

Я буду тебе писать. И ты не сердись, сжигай сообщения, если нельзя прибить их. Ведь тот, который на правом плече сидит, считает, что именно он и есть истребитель. А ты ни зачем, ты взлетная полоса, взлетать без тебя - воистину, было б проще, пакуешь себя в пальто, принимаешь сан: кофейный тугой переулок, пустая площадь,

В безусых и снулых рыбах густая сеть, звенит чешуя: вы выходите? я нескоро, Диспетчер твердит, что нам невозможно сесть, но где тут сидеть, час-пик, золотой осколок, не стоит садиться, поскольку пора вставать "Мне маленький кофе. Хорошего дня. Вам также". Вам так же хорошего солнца, и вам, и вам, и тех предрешений, что нынче судьба покажет,

А мне - мне осталось стараться и падать ниц, от станции до работы. И знать, как больно безумное солнце коснется твоих ресниц взвихрит фотографии девочек на обоях. Поймает в стакане льдинки. Среди теней, похожих на нас, потянешься в свете белом. И может быть, вспомнишь немножечко обо мне, скорее, не вспомнишь, но, впрочем, я о тебе ли,

Скорее я тут о технике изнутри,
Горят пулемётные ленты и ветер лёг так,
Что гусеницы на танках, смотри, смотри
Уже превратились в звенящие самолёты.

больно не тем, в ком боль. а тем, о которых не помнят. чьи имена не произносят всуе. в воображении

больно не тем,

в ком боль.

а тем, о которых

не помнят.

чьи имена

не произносят всуе.

в воображении не рисуют.

не пишут писем.

не шлют открыток.

не оставляют дверь

преоткрытой.

не спешат обогреть

бесконечной зимой.

не держат за руки.

и не ждут

домой