Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Ночь превратилась в утро нового дня, Тащатся на метро стиптизерши и go-go. Я поняла - тебе не хватае

Ночь превратилась в утро нового дня,
Тащатся на метро стиптизерши и go-go.
Я поняла - тебе не хватает меня!
Меня, никого другого!

Я не спала и ты должен меня понять -
В жизни твоей ожидается много нового!
Скоро узнаешь - тебе не хватает меня,
Меня, никого иного!

Солнечный зайчик гуляет по простыням,
Кот под окном распрощался с чеширской путой.
Время понять, что тебе не хватает МЕНЯ!

Только не перепутай!

привет, ты знаешь, я хочу рассказать тебе, как резко и как болезненно настоящее всегда становится пр

привет, ты знаешь, я хочу рассказать тебе, как резко и как болезненно настоящее всегда становится прошлым,
как тоскливо и страшно смотреть в темноту по ночам, одной, и как на меня смотрит кошка
и не понимает, что делать, вместе со мной таращится пустым до невозможности взглядом в ящик;
привет, моя радость, я расскажу, что прошлое никогда не становится настоящим.

привет, моя радость, цель моей жизни - написать тебе столько проплаканных писем
сидеть, перечитывать, переплакивать, переписывать, но всецело держаться
и не отправлять; только бы не сдаваться! и загадать твой ответ на совпадение чисел...
я отрицаю любовь как войну, но лучше я задушу это чувство, чем по собственной воле попробую сдаться

тебе
раскрыть объятия и самораспяться
раз пять

это так сложно - взять и не сдаваться, не раздаваться, не раздавать себя каждым встреченным смертным
усесться в подземке в самый угол земли, и ехать куда-то, и делать что-то, медленно сползая на нет.
а потом прислониться к столу и разрыдаться. сказать себе: всё безответное когда-нибудь станет ответным
и этот ответ твой как в горле ком, как в сердце тромб, как в коже лёд: прошлое никогда не становится настоящим
только временным, как недоступный в метро абонент.

И лампа не горит.., И врут календари.., И если ты давно хотела что-то мне сказать.... То говори....

И лампа не горит..,
И врут календари..,
И если ты давно хотела что-то мне сказать....
То говори....
Любой обманчив звук..,
Страшнее тишина..,
Когда в самый разгар веселья падает из рук....
Бокал вина....
И черный кабинет..,
И ждет в стволе патрон..,
Так тихо..что я слышу как идет на глубине....
Вагон метро....
На площади полки..,
Темно в конце строки..,
И в телефонной трубке эти много лет спустя....
Одни гудки....
И где-то хлопнет дверь..,
И дрогнут провода..,
Привет...мы будем счастливы теперь и навсегда......
Привет.....мы будем счастливы теперь....и навсегда..........

Ты однажды поймешь, что тебе ничего не надо Кроме той, что когда-то писала тебе «Люблю». Той, котора

Ты однажды поймешь, что тебе ничего не надо
Кроме той, что когда-то писала тебе «Люблю».
Той, которая лечила грусть свою шоколадом,
И пыталась поверить, что в мире нет места злу.

Ты однажды захочешь почувствовать ее запах
И захочешь дотронуться вновь до ее волос.
А она говорила, что будешь хорошим папой -
Это был самый милый, пожалуй, ее прогноз.

Ты однажды встретишь ее на прогулке
И она улыбнется тебе, как когда-то давно.
Будет больше молчать и искать что-то в сумке,
А потом только скажет, что спешит на метро.

И ты будешь смотреть как она от тебя убегает,
Исчезает в толпе ее хрупкий родной силуэт.
И ты даже не знаешь, что она до сих пор страдает -
Ведь ты снова ее отпустил, только смотришь вслед.

Ты однажды поймешь, что твои ошибки -
Это просто пустяк и среди них важна одна:
Ты ее упустил, а ведь жизнь без ее улыбки
Просто станет когда-то тебе не нужна.

Просто ехать ночью в метро и чувствовать аромат с внутренней стороны ладони. Вытягивая ноздри, как к

Просто ехать ночью в метро и чувствовать аромат с внутренней стороны ладони. Вытягивая ноздри, как кошки. И не класть руку в карман и не прятать в рукав - а когда все-таки выветрится, останется еще немножко между пальцами, потому что ерошила тебе волосы.

И на губах почему-то останется, даже будет слегка горчить.

Как называется твой одеколон?

у меня тут, знаешь, снег идет и стынет кофе, я по вечерам дышу на окно,рисую карту метро я подобно в

у меня тут, знаешь, снег идет и стынет кофе,

я по вечерам дышу на окно,рисую карту метро

я подобно выжившей в авиакатастрофе –

никогда не выигрываю,но ставлю всегда на зеро.

у меня тут, знаешь, постель остыла

провожу ночь, забравшись с ногами на подоконник

спросишь,что с голосом? нет, не простыла,

это шлейф от воспоминаний призраком летает по комнате…

у меня тут,знаешь, мальчики и свидания,

и они мне кажутся все на одно равнодушно-кривое лицо,

у меня по утрам телефон разрывается от молчания

и память где-то в районе сердца сжимает лассо.

у меня тут, знаешь, лета не обещают

я сижу, наивно вчитываюсь в прогнозы

ты когда придешь,я налью тебе чашку мятного чая,

будешь пить на кухне и таять с рождественского мороза.

у меня тут, знаешь, в общем-то без эксцессов,

проживаю день, улыбаюсь ночи, и все сначала…

спросишь, как мои чувства? delete в процессе.

не удивляйся, я больше не жду. да, впрочем, и не обещала….

у меня тут, знаешь, без изменений, живу как прежде.

белый снег за окном так и летит…

ты не обольщайся, я не тешу себя надеждой,

только не приходи. у меня уже ничего не болит…

Как всегда, уходишь с работы в восемь, Надеваешь шкурку и бьешься оземь

     Как всегда, уходишь с работы в восемь,

     Надеваешь шкурку и бьешься оземь,

     Подчиняясь странной метаморфозе

     Типовой легенды для Василис.

     Чтоб опять в лягушку из царь-девицы.

     Генеральный видел бы – удивился

     [Он сторонник принципа "vidi – vici"],

     Но пока не ведает – веселись.

    

     Ты шагаешь молча с зонтом и сумкой.

     А весна текущая [сука сукой]

     То зальет глаза похотливой скукой,

     То прижмется жалостливо к ногам.

     Беззащитна так же, как беспардонна.

     Беспринципна так же, как бесподобна.

     И ее попутавший бес, подонок,

     Превращает лирику в балаган.

    

     По Арбату прямо, до «Мира Пиццы».

     Потому что можно не торопиться.

     Потому что хочется утопиться,

     Но давно по щиколотку моря.

     А потом глотает тебя метро и

     Пластилинно давит до первой крови.

     Через час натешится, пасть откроет,

     Отрыгнет в последствия февраля.

    

     Милый дом встречает горящим светом,

     Сквозняком в прихожей и креслом с пледом.

     А весна неслышно заходит следом,

     Чтобы в спальне с тумбочки взять таро.

     И порхнут пажи меж луной и башней

     К королеве кубков – тебе вчерашней –

     Соревнуясь дерзостью – кто бесстрашней.

     Это все естественно и старо.

    

     Даже шут опомнится, ляжет в ноги –

     Бедный Йорик, маленький, одинокий.

     Добровольно станет одним из многих,

     Кто имел надежду на рецидив

     Или был впервые тоской простужен.

     Но тебе легко, и никто не нужен.

     У тебя эспрессо на поздний ужин.

     И еще два года до тридцати.

она красива, умна, образована: спорт, рис и зеленый чай ты не встретишь ее в метро, в магазинах с д

она красива, умна, образована: спорт, рис и зеленый чай

ты не встретишь ее в метро, в магазинах с дурными запахами, в толпе

она засыпает одна всегда по субботам, и ты не ревнуй ее, не скучай:

для какого-либо случайного флирта она слишком верна себе

она хитра, с отвратительным прищуром, полувзглядом, немой тоской

в глазах, обжигающей твое горло похлеще, чем всякий коньячный спирт

она красится ярко алым, носит голое и обвивает тебя рукой,

так что каждый встречный думает, будто с тобой то она и спит

она носит платья - такие развязные декольте, рисует на стенах, целует влет

ездит в Маккаби и в Маракеш, презирает джинсу,

и она почему-то смеется в глаза тебе и безмятежно врет

что не помнит как вы целовались тогда на пустом мысу

она бреется налысо, не признает твоего белья,

хлопковые трусики на ней - пик секса в полночный час

она говорит всем подругам (твоим и своим) что вы просто друзья

и для нее не существует никакого до вас, после вас, впрочем, и просто вас

она смеется в твоих стихах, выглядывает из-под листа,

читает на ночь бродского, мандельштама, курит сквозь серебро

и ты понимаешь, глядя на нее, что она проста и пуста

и так нелепа, что даже дрожит перо.

она умна, образована, что там было еще вчера? рис и зеленый чай?

да, а после водка, сальса, текила, спирт...

и она отправляет тебе смску "до скорого, не скучай"

а следом еще одну "буду не скоро, спи".

меня не пускают к тебе в метро, меня обрывают со всех стоблов в моих телефонах звенит зеро, а голос

меня не пускают к тебе в метро, меня обрывают со всех столбов

в моих телефонах звенит зеро, а голос плавится в медь оков

на твоей спине засыпать по утрам и гладить губами тебя во сне

я бредила этим в других телах, других городах, выживала вне

очерченной четко двойной стези, ребячилась, залпом пила коньяк

и плакала "Господи, пронеси". а может это была не я?

меня не пускают с тобой вперед, ты крутишь руль в сотни раз быстрей

и кто теперь завтра из нас соврет, что помнит больше десяти теней

на солнечных стенах пустых домов, на выжженых торопах столичных трасс

я бредила нашим с тобой free love, все фильмы были всегда про нас

и все шансонье чуть кривя мотив всегда запевали по наше лю

и все что друг другу мы не скостим, в итоге спишется по нулю

меня не пускают к тебе, держись - живи свою жизнь и живи меня

а я вылезаю из старых джинс, в коробочках фотки твои храня

а я проникаю в тебя насквозь, учусь по запаху знать где болит

я твой нелегальный безвизовый гость, к тому же - смертник (читай - шахид)

мой внутренний тол закипает в час, запасов хватит на целый свет

моя влюбленность взрывает нас, сливает небо под гром ракет

меня не пускают в твое сейчас, все двери закрыты. стою и сплю.

мое сегодня начнется с нас. твое сегодня - с моих "люблю".

мама, какой он наглый, до губ прокушенных невозможный, до туго натянутой венки височной - сложный ка

мама, какой он наглый, до губ прокушенных невозможный,

до туго натянутой венки височной - сложный

как кислород под водой, истерично нужный,

огромный и неотложный

как мне вместить это все в мое тельце, мама,

оно больше меня. из оконной рамы

в его доме сегодня я видела панорамно

как стремительно перерастает любой масштаб

до сих пор нетроганная моя

крохотная душа.

потому что теперь ее самая тихая глубина

оживает и мечется, так, что нельзя дышать –

это глупо, но как мне легкими управлять,

когда он улыбается, мне согревая там все. до дна.

знаешь, ведь от него у кого-то родится сын –

это будет самый красивый на свете мальчик, клянусь.

только если об этом подумать, мама, то я свихнусь

потому что во мне очень громко идут часы

отмеряя фатальное: десять, девять.

мам, я боюсь

мам, мне страшно, я снова маленькая такая:

мне четыре, ты плачешь. зачем? я не понимаю.

мне пятнадцать, и я не верю, что разберусь.

или даже тринадцать – я некрасивая и стесняюсь.

и уже с девяти ненавижу, когда мне врут.

я настолько маленькая, что рыдаю

прямо на эскалаторе, в шумном и темном метро.

он не видит, наверное, как мне обжег нутро

и не чувствует, как я за час без него замерзаю.

если в двух словах: посмотри, он в меня врастает.

а я корчусь от боли, отчетливо представляя,

как потом его вырвут и заберут.

а еще я знаю.

что таких, как я, в это долгое плавание не берут.