Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Посвящается той нежной части себя, которая бегает по двору и просыпается по утрам от запаха бабушки

Посвящается той нежной части себя, которая бегает по двору и просыпается по утрам от запаха бабушкиных блинчиков.
Когда на небе спорили созвездие Тельца и Близнецов, а где -то в тайных калуарах Павел Глоба метался - куда же соотнести 21 мая - к умным или красивым, на свет появилась стопятьсот тысячная липчанка.

Чернявенькая и крикливая была занесена в ведомости роддома на Соколе города Липецк, а по телефонным линиям за тридевять армянских земель телефонировали "девочка, да, кушает хорошо. Копия- папа. Нет, нос не крупный. Маргаритой назвали."

Кулёк привезли домой на пеленание к бабушке Зине, и так большая семья зажила двумя поколениями.

На стене висел ковёр, а в серванте красовалась россыпь рюмочек и фужеров.
Страна просыпалась и засыпала со звуковыми сигналами "Радио России", а дети росли под рассуждения об артрозных болезнях да бабулиных "тише- тише, дай послушать".

Как полагается, в доме брали шефство коробки с пупсами и бурые медведи, которые, если не дай Бог, на них нечаянно наступить, доносили своё истошное "аааа" до соседей.

Говорят, что счастье - просто. Это когда мама взбивает подушку и подтыкивает одеяло сбоку.
Когда папа привозит первый Кодак и дублёнку из Италии. Или наваристый борщ в огромной кастрюле.

А еще зимние -30 и как снег скрипит под санками, а ты укутышем не шелохнешься. И словно космонавт в меховой шапке - тишина да бесконечные звезды сверху.

И это всё внутри меня. И понимаете, нежность такая пронзительная и глубокая к той, которая краснеет от застенчивости и совершено не умеет знакомиться с детьми на площадке. К той, которая стеснялась своих щёк и всегда мечтала быть снежинкой.

Сегодня любимый май и праздник моей кудрявой девочки.
Чьё сердце напитанно Силой и Жизнью своей многонациональной семьи. Большой дружбой и лаской.

Этот текст будет мною начат, но что закончен — не могу отвечать за него, тут как он захочет. Я, возм

Этот текст будет мною начат, но что закончен —
не могу отвечать за него, тут как он захочет.
Я, возможно, в тебя была влюблена. Не помню.
Ты как магнитофон, играющий в старом доме,
том, из которого в центр переехал года
два или три назад: вот она свобода.
Слышать его, но не танцевать под песню,
а смотреть сквозь нее не в глаза твои и не в бездну.

Может, я не была влюблена в тебя, а любила?
Не была ни дня ни страдалица, ни терпила.
Это небо переставало табачно-серым
быть, когда из твоих синих глаз разливалась вера
по седьмым этажам, по дворам Василеостровской.
Это что-то к тебе не выбивалось розгой
молний, взрезавших ночь "он не будет с тобой. Не будет".
Это что-то было... правильное как будто.

Я не знаю, было ли что вообще возможно.
Сувениром, сухим каштаном, легчайшей ношей
где-то в студенческой сумке, на дне кармана
ты, последний герой. Не моего романа.
Все романы филологи вынесли в распродаже.
Мы же тут про заметки, новости, репортажи.
И забыть бы тебя как акцию арт-пиара,
но о ней — говорят, ходи-не ходи на пары.

Я желанной тобой оказаться была бы рада.
Но не потому ли, что этого нам не надо,
не находит река инфоповод подняться выше.
Я когда-то ведь только и пела, чтоб ты услышал.
И, наверное, ты подсматривал эти танцы
в королевстве кривых зеркал и интерпретаций.
Лучше выпытай номера ИНН и СНИЛСа
у меня, чем детали ночи, где ты мне снился.

Говоришь, что хотел бы знать меня в двадцать девять.
Я не знаю, как отвечать и что с этим делать.
Потому что я, каждый раз оказавшись в паре,
обжигаюсь огнем, что был мне тобой подарен.
Но не открытым пламенем. Теплым чаем,
что я пью каждый день, что вместе мы не встречаем.
Я поставлю свой текст на паузу и продолжу
через несколько лет.

И он будет всё про то же.

ЭТО БЫЛО УЖЕ НЕ РАЗ

Это было уже не раз.
Обессмысленными словами.
Обескровленных синих глаз.
Это больше, чем расставание.

Дальше некуда мне взрослеть
Пол церковный разбив коленями.
Это просто нет на земле
Хэппи энда и искупления.
И любовь не приходит одна,
Как беда; и уходит тоже;
Экскаватором тащит со дна
Все, чем ты на него непохожа.
А они говорят пей побольше вина
Постирай свою снятую кожу,
Прежде чем выходить из окна!

И так ждут меня на площадях
Как ждут самых дурных известий
И они меня не пощадят
Нет сочувствий как в небе созвездий

И снаряды в одну воронку
Прилетают за братом брат.
Рвётся в сопли все там где тонко.
Заряди фотоаппарат
И снимай мои одиночества
Каждый год; каждый год, каждый год.
Как выносят меня без почестей
Из ворот
Стихами вперед!

Умирай. Умирай. Умирай.
И живи, но лучше не надо.
Это ум идущего в рай
Из себя, из себя как из ада.
Ты не помнишь в скольких домах
Сердце билось в пасхальные яйца?
Ты не помнишь; в скольких томах
На кострах я училась смеяться?
Я хотела лишиться ума,
Но он только растёт диким мясом.

Это старческий максимализм
Видеть каждого храмом и садом.
Помолись за меня; помолись
Если быть суждено Геростратом.

За мои шаровары и хну,
И прикрой мне обратным билетом
Рану «я никогда не верну
Наше неопалимое лето».

Не слетаем ни в Тай, ни на Марс,
Не обнимешь в домашнем халате.

Это будет ещё не раз.
Только хватит ли?
Хватит.
Хватит.

Ищите того, с кем молчать, а не говорить. С кем хорошо в покое, а не в суете. Кто готов вылезать впе

Ищите того, с кем молчать, а не говорить. С кем хорошо в покое, а не в суете.

Кто готов вылезать вперёд только при лобовой атаке — тот, кто готов всегда, к моменту лобовой атаки, как правило, уже служит писарем у противника.

И бегите от тех, кто не терпит пустоты, — именно без неё возникают «чёрные дыры», засасывающие в себя все живое и уже давно неживое.

В них на первый взгляд все бурлит, но на самом деле нет ни жизни, ни пространства, ни времени как категории. И после «чёрных дыр» не остаётся ни-че-го.
Никакого содержания или следа. И это мысли по прочтении только первых 50-ти страниц «Кратких ответов на большие вопросы» Стивена Хокинга.
Что ж дальше будет? Никогда ещё теоретическая физика не была так близка к человеку

Двигаться как комета, точкой среди полос. Быть дуновеньем ветра, прядью твоих волос. Ссадиной на кол

Двигаться как комета, точкой среди полос. Быть дуновеньем ветра, прядью твоих волос. Ссадиной на колене, трещиной на губе. Выдохом, вдохом, тенью, складкой между бровей. Смело идти по встречной, медью в руке звеня, и целовать предплечья любящей не меня. Трогать ладонью небо, смешивать пыль и пот, быть до того нелепым, чтоб надорвал живот Бог, что сидит на туче, слушая птичью трель, краской чернильных ручек разрисовать постель. Вдруг автостопом в Ригу, а до Москвы пешком, и на стекле разбитом выстоять босиком. Сделать тату на шее, в драке разбить кулак, облик чужой примерить, бешеных злить собак. Полировать дороги твердой резиной шин, с каждым безумцем спорить, пробовать горечь вин. Петь, раздирая горло, в полночь мешая спать, от разозленных копов с хохотом убегать. И раздирать ладони, падая на асфальт, ту, что с утра не вспомнить, с жадностью целовать. Свешивать ноги с крыши, выбрить себе виски, стать на неделю рыжим, в чащу войти Тайги. Рвать гиацинты в парке, громче других смеясь.
Видишь? - я очень яркий.
Ну же, заметь меня.

Я любила его: Он был молод, здоров и опрятен, Просыпался с рассветом, Бежал на турник даже в стужу.

Я любила его:

Он был молод, здоров и опрятен,

Просыпался с рассветом,

Бежал на турник даже в стужу.

Я любила его:

Он не ставил на скатерти пятен,

Восхищался Коперником -

Древним продвинутым мужем.

Я любила его:

Он был с детства отличным спортсменом,

На комоде пылились

Десятки пластмассовых кубков.

Я любила его:

Я пришла предыдущей на смену

И спала на плече,

Притворяясь хорошей и хрупкой.

Я любила его:

Он был истинным жителем Мира.

В его спальне Гагарин

Уставился в постер Венеры.

Я любила его:

Я узнала про черные дыры,

Про каких-то сверхновых и карликов мега размеров.

Я любила его:

Я любила его перегрузки,

Невесомость, статьи о кометах, сюжеты с орбиты.

Я любила его:

Он ко мне обращался по-русски,

А к коллегам, как будто бы, на диалекте иврита.

Я любила его:

Я мечтала о сплаве с кострами,

Я нашла по-дешевке на лето приличные рафты.

Я любила его:

Он считал, что «любить», это странно.

Я любила его...

Он готовил себя в космонавты!!!!!!!!!!!!!

у меня весь рот вымазан твоим именем, даже под языком рассыпается буквично, хочется только сипеть во

у меня весь рот вымазан твоим именем, даже под языком рассыпается буквично,
хочется только сипеть возьми меня, но и это оказывается слишком буднично,
но и это оказывается недостаточно, мне бы в тебя просочиться влагою
падать над городом мелкоосадочно... стать тебе словом, пером, бумагою,
стать тебе вызовом, стать тебе верою, стать тебе первою созданной женщиной,
стать тебе Евой (лилит?), змеем, деревом, стать всем, что создано, всем, что обещано,
стать тебе городом, стать тебе пологом, стать тебе раною, стать тебе бритвою,
нежностью истовой, чертовым ворогом, сладкой отравою, тихой молитвою....
хочется только шептать тебе в утреннем сонном тумане над росными травами
руки развязаны, сшитые буквами, руки развязаны - все не по правилам,
все непривычно, безумно, без устали, все неизбежно как утро над пристанью:
светятся в небе четвертые сутки огненно-водные наши созвездия...

Даже если мир покачнётся, вывернется и рухнет, накроется медным коллайдером, станет ужином чёрных ды

Даже если мир покачнётся, вывернется и рухнет,

накроется медным коллайдером, станет ужином чёрных дыр, –

эта девочка будет часами сидеть у тебя на кухне,

наливать тебе чай и вдыхать сигаретный дым.

Она презирает стиль: у неё мундштук и спортивный свитер,

у неё мужчин – как струн на обеих твоих гитарах

(если не считать безладовый бас).

Она – твой любимый зритель.

Твой нелепый, странный, сомнительный, но подарок.

Вроде чёртика в табакерке.

Она остра на язык,

она мелет с тобой околесицу без совести и стыда.

Но когда ты откроешь ей дверь, в дом ворвётся запах грозы

(говорит небрежно – "может, зайду", – и приходит всегда, всегда).

Сколько лет, сколько бед, – между вами не рвётся нить,

часовые стрелки постукивают в ритме сальсы.

Даже в одной кровати вы будете только смеяться и говорить.

Делай с ней, что хочешь, –

только не прикасайся.

Ей ещё идти в этом лёгком плаще в сырую осеннюю тьму,

унося с собой всё, что теперь, с этой ночи, пребудет с ней.

У неё есть сердце.

Только не рассказывай никому.

Да и сам забудь.

Желательно – побыстрей.

Жизнь не кончается этим летом. Жизнь не кончается никогда. Строем идут на парад планеты, и в арьегар

Жизнь не кончается этим летом. Жизнь не кончается никогда. Строем идут на парад планеты, и в арьегарде - моя звезда...
Девочка, милая, золотая, кто рассказал Вам, что жизнь - дерьмо? Видите - солнце на крышах тает, как карамельное эскимо? Девочка смотрит не так угрюмо, мир не пугает ее, а злит, как хорошо ненавидеть юной - ведь ничего еще не болит!

Жизнь не кончается. Это странно. Слишком она замедляет ход. Я погляжу из глубин дивана, чем же закончится этот год. Между "все было, прощайте, Мэри" прямо к "Все будет, синьора, пли!" три континента чужих Америк я отдала за клочок земли - тут есть такой неказистый домик, дерево смутной породы, и кресло-качалка, цветастый томик да оголтелые воробьи. Там, за границей моих владений бьются народы, гремят ветра...Я с упоением считаю тени - те, что ушли от меня вчера. Завтра все будет. Но будет завтра. Жизнь не кончается просто так. Я не готовлю миры на завтрак, больше не глажу чужих собак. Я не болтаю ногами с крыши, я не хожу по ночам за край...Крестиком лет на подушке вышит по настоящему малый рай. Нет, мне не тесно. Но будет тесно. Хватит качаться в цветной петле...Сон досмотрю - а потом воскресну!

... Так она шепчет почти сто лет

у тебя на спидометре - скорости скоростей у тебя что ни день - то за новый лафет и в бой я не то что

у тебя на спидометре - скорости скоростей

у тебя что ни день - то за новый лафет и в бой

я не то чтобы плачу

грущу

или жду новостей

это было бы слишком банально

для нас с тобой.

у тебя то работа, то катарсис, то семья

у тебя календарь состоит

из одних "в пути".

да, я барышня взрослая,

верно,

но даже я

не вполне понимаю

как с этим себя вести.

и с тобой

не сравнится, увы,

ни один другой.

ты какой-то отчаянно редкий

космический вид.

мне не то чтобы больно -

не льсти себе, дорогой,

потому как у мертвых

вообще ничего

не болит