Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

А сегодня дождик с утра закапал, А ещё приснился хороший сон, У меня есть папа, папа из Скайпа, Папа

А сегодня дождик с утра закапал,
А ещё приснился хороший сон,
У меня есть папа, папа из Скайпа,
Папа занимается бизнесом.

Говорят, что папа мой рыжий-рыжий,
В Скайпе он с помехами и угрюм,
Но зато мы с мамой живем в Париже,
И я по-французскому говорю.

Раньше я скучала, теперь не очень,
Настоящий папа - не для меня!
Электронный папа, как тамагочи,
Даст на Диснейленд и не даст ремня!

Папа позвонит в новогодний ужин,
Замахнёт в он-лайне "вдовы Клико",
Я хочу такого же точно мужа -

Чтобы много денег и далеко!

Дарья Вербовы (Daria Werbowy), Vogue Paris Август 2008

Канадская модель украинского происхождения Дарья Вервовы (Daria Werbowy) оказалась на обложке августовского номера французского издания Vogue. Свою первую обложку французского журнала Vogue Дарья Вербовы получила в марте 2005 года.

В продолжении вы можете посмотреть фотографии Дарьи для черно-белого эдиториала французского Vogue.


На страницах Vogue Paris August 2008 опубликован fashion editorial Дарьи Вербовы под названием Reality Show, при участии фотографов Инез Ван Ламсвeерде и Винуд Матадин (Inez Van Lamsweerde & Vinoodh Matadin), а также под руководством главного редактора французского издания Карин Ройтфельд (Carine Roitfeld).











Кто ты? ангел или искуситель? Верный друг? а может злейший враг? Вечный странник? сердца исцелитель?

Кто ты? ангел или искуситель?
Верный друг? а может злейший враг?
Вечный странник? сердца исцелитель?
Или дьявол, жизнь повергший в ад?

Лечишь боль накопленных страданий,
Ливнем страсти вымывая грязь...
Ложью с правдой спутаны желанья,
Тёмной силы привлекает власть...

Вздуты вены страхом ожиданий,
Расставанье - взрыв холодной мглы.
Одиночество - сестра печали.
Женским плачем скомканные сны...

Ты любовью вытравил мне душу,
Сжег до пепла прошлого следы...
Стёрта память... наважденьем брежу...
«Фиолет» - отныне цвет судьбы.

Нет, ты демон, губишь терпким ядом,
Приучил к наркотику любви.
Нет контроля под пьянящим взглядом...
Умоляю, чувства пощади...

Я НЕ СЕСТРА САДДАМА ХУСЕЙНА

Я НЕ СЕСТРА САДДАМА ХУСЕЙНА

Дочь Якова Иосифовича Джугашвили Галина Яковлевна живет в самом центре Москвы, в крашенном темно-охристой краской доме. Она филолог, кабинет — в книжных полках и шкафах, словари, проигрыватель и пластинки с записями классических произведений. «Традиционная» версия судьбы отца всегда внутренне дочерью отвергалась, но подлинные сомнения появились с того момента, когда Галина Яковлевна впервые увидела фотографию человека на проволоке. И ей сказали: «Это твой отец!»

— Мне тогда было лет двадцать восемь, мамы уже не было, — не спеша рассказывает Галина Яковлевна. — И эта фотография произвела на меня совершенно жуткое впечатление. Тем более что на ней не видно лица! Это же мог быть кто угодно! А потом у меня было несколько встреч с человеком, который утверждал, что был с моим отцом в одном лагере, в Хаммельбурге. Он сначала одолевал маму, потом принялся за меня. Некто Ужинский. Было несколько статей в разных газетах, в которых описывалось, как он оказался в одном бараке с отцом. А перевели отца в тот барак, где содержался Ужинский, из-за эпидемии тифа. Почему из-за тифа переводят в другой барак — непонятно! И вот они в течение месяца жили рядом и очень дружили. Судя по всему, условия содержания там были отличными от прочих лагерей: Ужинский привлек отца к вытачиванию шахматных фигур. У них там была мастерская, станки, а немцы покупали, то есть меняли шахматные фигурки весьма охотно на продукты. И якобы мой папа наловчился в этом деле. Еще Ужинский рассказывал, что папа — патриот, что он презирал немцев, был человеком честным, смелым. Все крайне положительное, но так общо! Одни слова! Я трясла его изо всех сил, чтобы выудить хоть что-то конкретное. Он же вилял и так и сяк, пока наконец со страшным трудом не вспомнил, что Яков мечтал о машине, что говорил: «Вот кончится война, куплю машину!» Но машина-то была у папы! Любимая машина, прозванная «галкой», и, по-моему, меня назвали Галиной в честь этой машины. И я сказала Ужинскому: «Была же машина!» Он растерялся: «Вот это я не знаю, может, он вторую хотел купить, побывал за границей, насмотрелся на заграничную жизнь, на иностранные машины...»

— Хороша заграница — концлагеря, плен!

— Да, словно они попали туда по туристической путевке! Да и насчет шахмат — я что-то не слышала, чтобы у папы была склонность к резьбе по дереву или по кости. Тем более на станке. Это же большое искусство, а нет никакого упоминания, что папа им владел хотя бы немного.

— Вы сказали об этом Ужинскому?

— Об этом не сказала, но у меня как-то вырвалось: «Да вы же были в лагере не с тем человеком!» Ужинский вообще всегда обижался на мое недоверие, говорил: «Я что, по-вашему, вру?» — «Нет, не врете, — отвечала я, — просто вы общались не с моим отцом!» Он начинал смеяться. Почти сардонически. «И с кем же, по-вашему, я общался?» И тут у меня вырвалось: «С двойником!» Тогда он просто зашелся в смехе.

— То есть уже тогда вы «усомнили» бытовавшую официальную версию?

— По правде, мне не приходило в голову, что папа мог вообще не быть в плену, но то, что Ужинский общался не с ним, я понимала довольно четко. Месяц в одном бараке и — ничего! Я его спрашиваю: «Ну что, вы вспоминали о семьях?» — «Вспоминали», — он отвечает. «И что?» — «Все самое хорошее!» Вот, опять общие слова! Ужинский мог вспомнить огромное количество самых вроде бы незначительных подробностей, из какого дерева были нары, мог вспомнить какие-то даты, а что касается отца — то никаких деталей, все забыл.

— И сейчас вы еще больше укрепились во мнении, что это был не тот человек?

— Не укрепилась, а я абсолютно уверена. Он общался с человеком, который и сам ему ничего сказать не мог, потому что ничего не знал. Ужинский-то не виноват, но то был не мой отец.

— Что же это немцы так прокололись?

— А у них не было времени на подготовку хорошей «легенды». Они как бы работали «с листа». Их фальсификация разворачивалась спонтанно. Все сляпали на скорую руку. Этот двойник все-таки кое-что знал, у него была какая-то информация, его немного подготовили, но в деталях, в сути он путался.

— Помимо изложенного в принятой версии существуют какие-то иные предположения о судьбе вашего отца?

— Да, потом я узнала даже несколько версий о спасении отца. Их вообще много, и среди них есть самые несуразные. Французский вариант, югославский, швейцарский и так далее. Якобы отца кто-то видел еще во время войны, потом — после ее окончания. Будто бы он даже воевал в партизанском отряде в Италии, после того как его освободили из плена. Но был и совсем фантастический вариант, что Гитлер якобы пожалел отца и отправил его в Ирак, где были очень сильны немецкая агентура и немецкое влияние, и там мой отец женился, у него родились дети, и один из них — Саддам Хусейн.

— Вы сестра Саддама?

— Да, у меня один журналист уже спрашивал, как здоровье моего брата. Я, в изумлении: «Какого?» — «Саддама!» И я дошла до того, что начала узнавать дату рождения Хусейна. Оказалось, он старше меня на два года!

— Своеобразная «железная маска»!

— Только в романе все кончается благополучно. Как и положено у Дюма...

Дмитрий СТАХОВ

На фотографиях:


  • ЖЕНА ЯКОВА ДЖУГАШВИЛИ, ЮЛИЯ ДЖУГАШВИЛИ-МЕЛЬЦЕР

  • В материале использованы фотографии: из семейного архива

Дженифер Энистон разделась для GQ (январь 2009)

Дженифер Энистон (Jennifer Aniston) разделась и снялась обнаженной в фотосессии для нового январского номера американского издания журнала GQ. Из всех предметов одежды на теле у Дженифер Энистон остался только один мужской галстук.













ты выбираешь понятные тебе вещи, знакомые рецепты, изученные маршруты, а я все пытаюсь стать тоньше,

ты выбираешь понятные тебе вещи,
знакомые рецепты, изученные маршруты,
а я все пытаюсь стать тоньше, нежней, резче,
прокрасться в твои сомнения и их запутать


смотрю про тебя сны, будто старые фильмы,
читаю скарпа. он пишет, мол, венеция - это рыба
когда ты очнешься, я стану легкой и сильной
смогу тебе тихо сказать "извини, спасибо"

я не стану опорным пунктом, надежным маршрутом,
не получится стать историей - даже частью,
я по буквам тебя перебираю будто
это что-то изменит и объяснит мне. счастье

начинается с того момента, когда ты меня обнимаешь,
когда во сне укутываешь меня в свои локти, стремясь стать ближе
я видишь все помню и ничего не понимаю
какого черта, ты опять на меня обижен?

ты выбираешь понятную тебе грубость, заученное "не надо",
борщи по графику и спасение мира по спецзаказу,
только я не вписываюсь в твою осень, текущую солнцем и мармеладом
только я в ней и лишняя и нелепая сразу

а я тебя так....

Дай мне руку и следуй за мной!


Фотограф Мурад Осман путешествует по всему миру вместе со своей подругой. Снимая достопримечательности стран и городов, он не забывает и о своей второй половинке. Так появилась серия работ под названием «Дай мне руку и следуй за мной».

В каждом снимке, на фоне того или иного пейзажа присутствует девушка. Она всегда стоит спиной к зрителю, поэтому ее лица никто и никогда не видел. Но на каждой фотографии она держит за руку своего любимого человека, приглашая таким образом в красивые и экзотические пейзажи всего мира.

Это своеобразный визуальный отчет о проделанных путешествиях Мурада и его второй половинки. Чтобы они не делали, где бы не побывали — в путешествии по Азии, на романтической поездке по Москве или просто в боулинг клубе – отовсюду фотограф оставляет для себя память о местах, в которых побывал вместе со своей девушкой.
Присоединяйтесь и Вы к путешествиям этой пары.













Изабели Фонтана в El Pais

Изабели Фонтана (Isabeli Fontana) сыграла соблазнительницу в фотосессии для испанского издания El Pais. Сержи Понс (Sergi Pons) запечатлел бразильскую красотку в черных нарядах, подобранных стилистом Альберто Муртрой (Alberto Murtra).











Таких как мы, земля разбрасывает на тысячи километров друг от друга, не для того чтобы наши руки ник

Таких как мы, земля разбрасывает на тысячи километров друг от друга, не для того чтобы наши руки никогда не сплелись в крепкий замОк, а потому что концентрация такой силы в одной точке ее измученного тела вызывает передоз и диссонанс. Ее трясет как в лихорадке, поднимая температуру в тонких артериях ее глубин.
Такие как мы разрушаем баланс, потому что света и тьмы должно быть поровну, потому что тень всегда ходит за солнцем, как подлый вор, а на смену рассвету приходит закат, выпуская всех тварей наружу. Потому что плюс на плюс не притягивает, а отбрасывает за границы полюсов, а две силы в одной точке вызывают цунами. Но нашим душам такой порядок не по нраву, мы ведь ищем своих и, найдя, - крепко сжимаем в объятьях.
Таких как мы, странников, временно пребывающих в чужих телах, семьях, городах, частях вселенной и отрезках времени, - довольно много. Для ищущих - видимы, для случайных прохожих - нет. Для тех, кто хочет слушать и слышать - у нас миллиарды слов, как звезд в нескончаемой вселенной. Для тех, кто не хочет - "обет молчания". Всему свое время, место и нужда. Каждый из нас - хранитель древней истории памяти наших душ, которую мы должны передать другим.
Для земли мы - титаны, но наши души сотканы не с примеси стали, о нет, мы - тростники. Ведь там, где не выстоит самое мощное древо, выстоим мы. Нам известно, что зло - это всего лишь отсутствие добра и мы пытаемся сеять это добро везде, где ступают наши ноги.
Только друг для друга мы - надежда на спасение от одиночества. Пока земля упрямо раскидывает наши родственные души подальше, мы - продолжаем упорно искать родных по крови, прошлым жизням, предназначению и по схожему взгляду на жизнь, в которой временно пребываем. Чтобы вспомнить, кто мы, зачем сюда пришли и больше никогда и ни при каких обстоятельствах не потерять друг друга.